«Употребляли от 40 до 75 процентов игроков лиги». Лавстори НБА и кокаина

По дорожкам пыли.

21 мая 1986 года.

Лос-анджелесский форум наблюдает невозможное.

На секундомере остается ровно одна секунда. Форвард «Рокетс» Родни Маккрэй набрасывает на огромного Ральфа Сэмпсона – центровой, стоя спиной к кольцу, принимает его в воздухе, разворачивается и переправляет мяч на переднюю дужку. Тот подскакивает вверх, интригующе зависает, приземляется на заднюю дужку и от нее отскакивает в кольцо.

«Хьюстон» побеждает в пятом матче и завершает 4-летнее доминирование «Лейкерс» в Западной конференции.

Дальше финал с «Бостоном».

Сейчас его помнят исключительно из-за того, что Три Роллинз исполнил вашу мечту – укусил за палец Дэнни Эйнджа. Но в 86-м шестиматчевая рубка, включившая лучшие перфомансы пикового Берда, драку Сэмпсона и Сиктинга, бешенство бостонских трибун, казалась проекцией завораживающего будущего.

С одной стороны  в той серии играла одна из лучших команд в истории – подминающий под себя, душащий питоном неумолимого трио «Бостон», который не собирался никуда уходить: «Селтикс» не только вынесли всю лигу, но и с нетерпением ждали драфт, где у них был второй пик.

С другой – «команда будущего» ((С)Пэт Райли), «Рокетс» только открывающих лигу Сэмпсона и Оладжувона. Молодость, шероховатости в игре и проблемный темперамент не помешали им не только затоптать «Лейкерс» и настучать по лысине Джаббару, но и серьезно напугать всю лигу: едва ли не все задумались о том, как бы им тоже заиметь аналог «башен-близнецов».

Лето 1986-го действительно оказалось переломным для истории НБА. Но совсем по другой причине.

***

«Башни-близнецы» никогда не смущали «Лейкерс». В 79-м они усилились Спенсером Хэйвудом. Мощный форвард не отличался габаритами (только 203 см), но зато был одним из самых эффективных «больших» НБА на протяжении 70-х – олимпийским чемпионом 68-го, MVP АБА, 4-кратным участником Матча всех звезд, игроком символических сборных НБА. Он пришел в НБА со скандалом, перебрался в Нью-Йорк, где оценил прелести светской жизни и женился на модели Иман (будущей жене Дэвида Боуи), и постепенно превратился в одного из самых модных спортсменов Америки. Его слишком явная деградация «Лейкерс» не смутила – в предшествующем сезоне Хэйвуд набирал больше 20 очков и со своим атлетичным баскетболом, мягкой рукой и броском с отклонением идеально подходил под бегущий стиль команды.

Новобранец в итоге даже получил титул чемпиона в 80-м. Вот только до финала не продержался: в главной серии с «Филадельфией» травмированного Абдул-Джаббара пришлось заменять разыгрывающему Мэджику Джонсону.

Хэйвуд начинал сезон в стартовой пятерке. Потом потерял место в старте, потом в ротации, потом отключился прямо на тренировке.

«Мы лежали на спине, и холодный паркет казался периной. Все скрылось в тумане. Я чувствовал, словно поднимаюсь под потолком, так, словно я уже умер. Я мог слышать пролетающие рядом самолеты, а потом все скрылось из вида».

Когда Хэйвуд пришел в себя, его отправили домой и отстранили до конца сезона.

Потом ему заплатят лишь четверть денег. «И это больше, чем он заслужил», – добавит мстительный Абдул-Джаббар.

После отчисления Хэйвуд погрузился в наркотический угар: он упивался жалостью к себе и одновременно строил планы мести в отношении главного тренера «Лейкерс».

«Я ехал из Форума и думал, что Уэстхэд должен умереть», – позже напишет в автобиографии Хэйвуд. Он позвонил своему приятелю из Детройта, и они составили план действий. Они решили сломать тормоза на машине Уэстхэда, а когда тренер поедет по длинной извилистой дороге от дома в Пало-Верде, столкнуть его машину с обрыва.

«Парни собирались сделать это бесплатно. Просто ради дружбы и гордости за то, что могут помочь старому Спенсеру».

Незадолго перед предполагаемым убийством он позвонил матери – она почувствовала что-то зловещее в его голосе.

«Ты замышляешь что-то недоброе, не так ли? Я сама тебя сдам. Я не собиралась растить такого идиота».

Покушение решено было отменить.

***

Гламурная Америка влюбилась в кокаин в начале семидесятых и провела два последующих десятилетия под кайфом. Его нюхали и курили на дискотеках, в ночных клубах, университетских кампусах, на него серьезно подсели представители шоу-бизнеса и всех профессиональных спортивных лиг. Согласно исследованиям, около 48 процентов выпускников школ 79-го года употребляли «наркотик для богатых» в какой-то период жизни. 1979-й вообще считается пиком для Штатов: 25 миллионов признались, что употребляли какой-либо незаконный наркотик «за последние 30 дней».

Спортивный мир не отставал. Звезд ловили с кокаином и в бейсболе, и в американском футболе, и даже в хоккее, но ни одна лига не пошла так далеко, как НБА, где, с одной стороны, все было гораздо очевиднее ввиду открытой природы спорта, а, с другой, не существовало никаких рычагов воздействия на игроков.

«Кокаин – идеальный наркотик Лос-Анджелеса, – рассказывала президент «Лейкерс» Джини Басс. – Люди получали возможность тусоваться всю ночь напролет и даже не думали, что это причиняет вред здоровью. Все верили, что у кокаина нет эффекта привыкания. Я никогда не пробовала кокаина, но на одной вечеринке в клубе ко мне клеился один мужичок. Мне тогда было 19, ему – около 30. И он начинает: «Ты любишь снег?». А ему говорю: «Ненавижу лыжи. Всегда так холодно». И только потом до меня дошло»…

«Кокс – везде, – говорил один из игроков НБА. – Восемьдесят процентов употребляют. Это как пить воду. Ты нюхаешь для лучшей коммуникации… Кокс – наркотик богатых, в НБА он заменил алкоголь».

«Моя основная проблема с кокаином, – рассказывал Хэйвуд, – Состояла в том, что от него страдал нос. Но когда меня научили его курить, это решило все вопросы. Я как будто одновременно занимался сексом, выигрывал в лотерею и набирал 50 очков. Я не мог перестать улыбаться».

Случай Спенсера Хэйвуда показателен. К 80-му самопровозглашенный президент «церкви кайфа» уже превратился в полноценного наркомана и смешивал кокаин, героин, алкоголь и метаквалон. Каким бы супергероем он ни был, вряд ли он мог скрывать такое от тренеров и руководства. Просто, как признавался сам Хэйвуд, «как минимум один раз я нюхал кокаин вместе с восемью одноклубниками» (достоверно известно, что это Норм Никсон, Марк Ландесбергер и Майкл Купер). Его зарплата составляла 500 тысяч долларов, триста долларов в неделю он тратил на кокаин. «При этом вы должны помнить, что большую часть мне давали бесплатно. Вокруг было полно народа, которые были рады снабжать меня всем, чтобы только побыть моим другом, побыть частью гламурного мира».

Джон Дрю рассказывал, что вокруг команд всегда присутствовали люди, готовые предоставить игрокам кокаин. «Все началось с того, что в Портленде ко мне подошел мужчина и представился. Оказалось, что он может подвезти кокаин любому. Мы договорились. Так все началось. Достать наркотики в НБА очень просто».

Летом 80-го НБА увидела первую кокаиновую смерть: Терри Ферлоу из «Юты» разбился в автокатастрофе, в его крови были обнаружены следы кокаина и валиума.

Практически одновременно 9 июня 1980-го после затяжного кокаинового погружения актер Ричард Прайор облился ромом и поджег себя.

Оба случая побудили LA Times изучить масштаб употребления наркотика среди знаменитостей. Оказалось, что НБА неизлечимо больна. В интервью изданию тогдашний генеральный менеджер «Атланты» Стэн Кастен заявил, что кокаин в той или иной степени употребляют от 40 до 75 процентов игроков лиги.

В последнюю цифру было бы сложнее поверить, если бы не одно обстоятельство: с кокаином засветились почти все главные звезды лиги той эпохи.

Джордж Гервин четыре раза выигрывал титул лучшего бомбардира (это больше всех до прихода в лигу Майкла Джордана). Двухметровый форвард травмировал всех своей худобой, но в тогдашнем сверхбыстром баскетболе изящно ускользал ото всех, добирался до убойной позиции и протягивал к кольцу бесконечную руку с коронным приемом – «фингер-роллом». Его «Сан-Антонио» проиграл несколько драматических серий в финале АБА и в финале конференции НБА, но именно он самолично дотаскивал туда команду, на протяжении десятилетия выдавая по 25-33 очка в среднем.

Джордж Гервин

В 33, уже в «Чикаго», он сошелся в снайперском споре с молодым одноклубником, которого все время хотел поставить на место (того, естественно, звали Майкл Джордан). А в 36 Гервина госпитализировали из-за передозировки – внезапно оказалось, что всегда невозмутимый молчаливый убийца «Айсмен» плотно сидел на кокаине на протяжении всей карьеры.

Дэвид Томпсон знаком всем из-за того, что именно его, любимого игрока детства, Майкл Джордан выбрал для церемонии введения в Зал славы. Это очарование не нужно особенно никому объяснять: рост защитника составлял всего 193 сантиметра, и благодаря этому его левитационные способности казались еще более впечатляющими, чем у поклонника его таланта в будущем. Еще в колледже Томпсон сделал университет Штат Северная Каролина чемпионом, когда накрыл бросок Билла Уолтона – правда, его запомнили из-за того, что он изобрел аллей-уп: данки в NCAA были запрещены, но Томпсон поднимался к кольцу по невидимой лестнице и нежно опускал мяч в цель. В АБА Томпсон в первом же сезоне вывел «Денвер» в финал и сделал так, что именно «Наггетс» вошли в четверку клубов на включение в НБА, а не, скажем, «Кентукки» со всеми его традициями. В НБА Томпсон подписал рекордный контракт, набил 73 очка в последнем матче сезона, пытаясь обойти Гервина в списке бомбардиров, и запечатлел свои уникальные баскетбольные характеристики благодаря культовому прозвищу «Скайуокер».

Дальше последовали проблемы с наркотиками, проблемы с коленями и проблемы с коленями, вызванные проблемами с наркотиками. В 84-м Томпсон свалился с лестницы нью-йоркской дискотеки Studio 54, и убил колено настолько, что с баскетболом пришлось покончить навсегда.

Впоследствии Томпсон признался, что нашел отдушину в кокаине еще во время плей-офф-76 – «из-за физического и морального опустошения».

Дэвид Томпсон (слева)

Бернард Кинг – легенда «Нью-Йорка». Идеальный форвард своего времени, атлетичный, резкий, длиннорукий, обладающий быстрым релизом и многообразным арсеналом движений как на периметре, так и под кольцом, он выдал несколько незабываемых сезонов в середине 80-х и успел потеснить всех в сонме лучших игроков в истории Нью-Йорка. Его подвиги включили 60 очков, сброшенные на «Нетс», беспощадную битву с доминирующим «Бостоном», звание лучшего бомбардира лиги в 84-м и навсегда отпечатанное клеймо в головах всех нью-йоркцев, что пикового Кинга просто невозможно было остановить.

Кинга в итоге подвели колени, но впервые с кокаином его арестовали еще в 78-м. Все дальнейшие снайперские подвиги проходили на фоне не утихающей борьбы с наркозависимостью.

Марвин Барнс ворвался в баскетбол с такой легкостью, что в нем быстро разглядели лучшего мощного форварда эпохи. Быстрый ловкий неуловимый он был неудержим: его стиль выглядел столь хаотичным и даже диковатым, что против него было невозможно защищаться. Он не просто полагался на свой бросок – Барнс бежал, активно шел на подбор, был вполне здоровым, чтобы потиранить любого под щитом, и обладал агрессией, которая настраивала его не просто на набирание очков, но на уничтожение соперника. Два первых сезона в АБА – два матча звезд и символическая сборная.

Барнс жил так же лихо, как играл: в игре он не шел на пустое кольцо, а делал шаг назад и бросал трехочковый, в жизни он не заморачивался на дисциплину и делал все так, как хотел. Перед играми наедался фаст-фуда и выходил с набитым животом; когда вся команда разминалась перед матчем, он обычно проводил время на трибуне с одной из своих дам; воздерживался от тренировок и прочих глупостей, пока, наконец, не стал и вовсе пропадать; заявлялся в раздевалку с пистолетом и начинал в шутку тыкать им во всех; не признавал ни одного тренера и больше концентрировался на развлекательной стороне жизни за пределами площадки.

Марвин Барнс

И да, Барнс умудрялся нюхать кокаин во время матчей, прямо сидя на скамейке – для этого он просто укрывался полотенцем.

«Это было во время выступления за «Селтикс». Я сидел рядом с Нэйтом Арчибальдом и кем-то еще, и засасывал кокаин прямо по ходу игры. Они все отодвигались от меня… Кокаин усиливал все – усиливал сексуальный драйв, придавал энергии, делал меня более активным и коммуникабельным, мне казалось, что я даже играю лучше… Пока не начинал высасывать силы из тебя».

– Это правда, что кокаин убивает клетки мозга? – спросил как-то Барнс у журналиста.

– Не знаю, Марвин, так говорят.

– Хм. Должно быть, я был гением, когда начинал.

И так далее.

На протяжении как минимум шести самых разгульных лет (1977-83) клубы НБА не знали, как и подойти к проблеме кокаина. Ее особенно никогда не скрывали. В ноябре 1980 года Sports Illustrated изучил деградацию самого дорого игрока лиги Дэвида Томпсона и недвусмысленно связал ее с пристрастием к наркотику. Защитник даже не пробовал что-либо отрицать и заявил: «Я не делаю ничего такого, чего бы ни делали в НБА остальные».

Чаще всего команды пытались сбагрить любителей кокаина быстрее, чтобы получить за них хоть что-то. Так, «Никс» выставили Майкла Рэя Ричардсона, «Нетс» – Бернарда Кинга, «Атланта» – Джона Дрю.

Обжегшись на Спенсере Хэйвуде, генеральный менеджер «Лейкерс» Джерри Уэст прибегал к услугам частного детектива, чтобы следить за собственной командой. Достоверно известно, что он подозревал в пристрастии к кокаину Норма Никсона: тот заметил слежку и потребовал объяснений. Уэст говорил, что Никсон общается с наркодилерами, Никсон – что это не делает его наркоманом… Вскоре после этого Никсона обменяли.

Джерри Уэст

У некоторых не хватало терпения. В 81-м «Уорриорс» не выдержали и отстранили защитника Джона Лукаса на восемь игр – для принятия беспрецедентных санкций герою понадобилось по-настоящему напрячься: он не ходил на тренировки, пропустил три выезда и не участвовал в шести матчах.

Другим приходилось валандаться с тем, что есть.

«Юта» мужественно терпела, когда присланный им из «Атланты» Джон Дрю признался, что сидит на кокаине уже четыре года. Двукратный участник Матча всех звезд провел в клинике восемь недель, вышел обновленным, получил на следующий год приз «Камбэк года»… снова подсел на кокаин и был отчислен.

«Атланте» же пришлось перевоспитывать защитника Эдди Джонсона насильно. Здесь тоже понадобились чрезвычайные события. Джонсона арестовали за незаконное хранение оружие и кокаина – «Мне казалось, что я один из «неприкасаемых». Джонсон угнал Porsche у своего дилера – «он сам дал мне прокатиться». Джонсон «случайно» зашел «в неправильное время в неправильное место», откуда ему потом пришлось выпрыгивать со второго этажа, скрываясь от открывших по нему стрельбу наркодилеров. Джонсон избил проституток и отнял у них наркотики. И тут только «Хоукс» подумали, что происходит что-то не то, и заперли незадачливого авантюриста в психиатрической лечебницы против его воли.

Слишком многие при этом ходили на грани смерти.

Лучшая история – случай Гаса Герарда, бывшей звезды АБА. В 81-м форвард простился с баскетболом и пошел вниз – за несколько лет растратил все сбережения на кокаин и пришел к финальной точке. План был прост: Герард ехал в неизвестном направлении, тратил последние деньги, приканчивал остатки кокаина. Когда все закончилось, он заперся в гараже и включил двигатель – кокаина больше не было, и он хотел покончить с собой… Не смог – из-за кокаинового тумана он совсем забыл, что бензина в баке практически не осталось.

«Не знаю, как долго это длилось. Я вырубился, но затем очнулся в гараже с дурной головой – двигатель заглох. Затем я начал смеяться, потому что в этот момент начал мыслить совершенно ясно».

Лишь в 1983-м Америка очнулась – президент Рейган начал продвигать инициативу по информированию населения о последствиях употребления наркотиков. В том же году НБА создала комитет для просвещения по вопросам, касающихся наркотиков.

***

Единственная вещь, которая отличала Майкла Джордана и Лена Байаса – это стабильный бросок со средней. У Байаса он был еще в университете.

«Бостон» ждал драфт-86 три года – так сильно Ред Ауэрбах мечтал о выпускнике Мэриленда, форварде, одновременно взрывном и мощном, техничном и нацеленном на атаку, дерзком и привносящем на университетскую площадку агрессию улиц. Лучший игрок Конференции Атлантического побережья 86-го кому-то напоминал более силовую версию Джеймса Уорти, кому-то – более крупного Джордана: сами сравнения не так важны, как масштаб потенциала – во время драфта президент «Бостона» раскурил сигару и не скрывал, что это именно тот, кто нужен его команде на данном отрезке времени. Дольше он ждал только Лэрри Берда.

Церемония драфта состоялась 17 июня.

На следующий день Байас с отцом вернулись в Вашингтон. Он отправился праздновать с друзьями.

Утром 19 июня по номеру 911 поступил звонок:

– Это Лен Байас, это Лен Байас… Он потерял сознание и лежит на полу… Это Лен Байас… Вы должны его спасти. Он не может умереть.

Друг Байаса Брайан Трибл в истерике повторял и повторял заклинание «Лен Байас» и так и не услышал, что имя жертвы ничего не меняет.

Новичка «Селтикс» привезли в больницу, но спасти уже не смогли. Он скончался от остановки сердца, вызванной передозировкой кокаина.

Мать Байаса всегда говорит одно: «Своей смертью он сделал больше, чем сумел бы сделать при жизни».

Гибель молодого баскетболиста напугала Штаты.

Расследование выявляло вроде бы очевидные факты, но все не понимали, как же такое возможно.

Оказалось, что последний год Байас практически не посещал занятия в университете, но все равно получил необходимые оценки для выступления за баскетбольную команду.

Оказалось, что он набрал кредитов, чтобы купить себе спорткар, украшения и дорогие костюмы. Готовился к новой жизни «богатого и знаменитого».

Оказалось, что Байас приобщил к кокаину партнеров по команде и «втягивал в себя не дорожки, а целые горки».

Родители, тренеры и друзья твердили, что все это случайность и что Байас попробовал кокаин случайно, первый раз и сразу вот так неудачно. Но это плохо сочеталось и с показаниями свидетелей, и с материалами дела.

Изначально Лэрри Берд назвал смерть Байаса «самой большой жестокостью, о которой я только слышал».

Через год, когда все обстоятельства уже были известны, он же говорил: «Я бы не хотел, чтобы у нам пришел парень, сидящий на кокаине. Такой человек мог бы разрушить нашу команду».

Сам факт, что такое происходит в университетах, шокировал.

Через неделю, 27 июня 1986-го, от кокаина умер еще один спортсмен – сэйфти «Браунс» Дон Роджерс.

Через несколько дней Палата общин начала работать над законом о борьбе со злоупотреблением наркотиками – предусматривалось гораздо более строгое наказание за хранение и продажу кокаина и крэка. «Закон имени Лена Байаса» вступил в силу в октябре: кривая арестов резко пошла вверх, число кокаиновых наркоманов снизилось с 23 миллионов в 85-м до 12,9 миллионов в 90-м.

***

НБА вроде бы встала на путь исправления еще в 84-м. Комиссионером лиги стал Дэвид Стерн, профсоюз игроков подписал с НБА контракт, в соответствие с которым за три нарушения антинаркотической программы предусматривалась пожизненная дисквалификация.

Первой жертвой новых правил оказался все тот же Джон Дрю.

После отчисления из «Юты» он вообще не выступал в НБА – играл за клуб КБА «Вайоминг Уайлдкэттерс». В 86-м его дважды арестовывали в Атланте в течение трех месяцев – первый раз, в октябре, он продал кокаин агенту под прикрытием, затем, в декабре, приобрел кокаин у агента под прикрытием.

Им как раз заинтересовался «Вашингтон». Но путь в лигу уже был официально закрыт – Дрю жаловался, что из-за подобных ограничений никто больше не будет добровольно признаваться в зависимости и ложиться в клинику.

Проблема в том, что ничего кардинально так и не поменялось. НБА была единственной лигой с антинаркотической программой, но сама система тестирования оставалась настолько смехотворной, что к 86-му сами же игроки начали говорить о необходимости ее ужесточения.

«В лиге существует заговор молчания», – твердил Бак Уильямс, уточняя, что игроки покрывают тех, кто сидит на наркотиках.

Связка НБА и кокаина была столь тесной, что работники правопорядка увидели возможность карьерного роста.

В 87-м прокурор Том Коллинз и шеф полиции Рубен Ортега устроили двухмесячную охоту на «Санс».

Сначала они взорвали бомбу. Согласно показаниям бармена, владелец ночного клуба в Финиксе угостил кокаином игроков «Милуоки» Джека Сикму и Пола Мокески в обмен на информацию о ставке ниже/выше в предстоящем 21 февраля матче между «Бакс» и «Санс».

Все трое отрицали обвинения.

Сикма разозлился: «Это все неправда. Теперь мое имя будут ассоциировать с этой ситуацией, а ведь я столько работал, чтобы поддержать честь спортсмена и перед болельщиками, и перед самим собой».

Джек Сикма

Мокески разрыдался перед камерами. «Это теперь повлияет на меня, повлияет на мою семью. Я никаким образом не смогу все вернуть обратно. Никто не давал мне кокаин. Я не принимал кокаин. И я не рассказывал никому о том, как завершится игра».

На расследование ушло около 2 миллионов долларов. Доказать ничего так и не удалось, так что правоохранители пошли по простому пути.

Главный герой «Финикса» 80-х – это Уолтер Дэвис, сверхскоростной защитник со стильным дриблингом и изящным броском. Он участвовал в Матчах всех звезд шесть раз (ни у кого нет больше вызовов) и до сих пор остается самым результативным игроком за всю историю «Санс».

Дэвис выглядел круто – выходил на паркет с золотой цепочкой. И играл столь же впечатляюще – например, в 84-м дотащил «Санс» до финала конференции и вырвал у «Лейкерс» два матча.

Но его любовь к кокаину не была тайной.

11 декабря 85-го Дэвис набрал 43 очка (17 из 27 с игры) в матче с «Голден Стэйт». На следующее утро он позвонил генеральному менеджеру «Санс» Джерри Коланджело и сказал, что он страдает от наркотической зависимости.

Дэвис провел 30 дней в клинике, а затем вернулся и завершил сезон с показателями 21,8 очка и 5,2 передачи.

В общем, весной 87-го полиция Финикса провела крупнейшую операцию в истории НБА. Были арестованы 13 человек, из них три действующих и два бывших игрока «Санс». Всем предъявлено обвинение в торговле кокаином: они вроде как покупали наркотики в местном ночном клубе и распространяли их с помощью работников «Финикса».

Всех сдал Уолтер Дэвис. Лидер клуба получил иммунитет за свои показания и немедленно снова лег в клинику на реабилитацию.

Уолтер Дэвис

Еще одним свидетелем обвинения проходил центровой «Финикса» Уильям Бедфорд. Для понимания контекста: он был выбран под шестым пиком и долго воспринимался как будущая звезда, но из-за наркотической зависимости не смог продержаться в НБА больше шести лет. По завершении карьеры он несколько раз попадался за торговлей наркотиками и в итоге провел в тюрьме десять лет.

Никаких реальных сроков после откровений Дэвиса и Бедфорда так и не последовало.

Джеймса Эдварда и Джея Хамфриса обязали пройти консультацию у нарколога.

Грант Гондрезик получил три года условно.

Дэвис получил второе предупреждение и был дисквалифицирован, но смог отыграть еще несколько лет.

Что последовало, так это полное разрушение «Финикса», к тому времени уже одной из худших и теряющих популярность в городе команд лиги.

В последующие несколько лет «Санс» обменяли всех участников скандала – то есть практически всех вообще.

Но даже единственный оставшийся в клубе молодой Джефф Хорнасек вспоминал, как ученицы его жены все время спрашивали, не употребляет ли ее муж наркотики.

«Финикс», 1988-й год

***

Ко второй половине 80-х для всех более-менее меня для всех стало очевидным, что лига может очиститься только изнутри. Полицейские операции точно не работали, лишь разрушали и без того хрупкую репутацию НБА. В 87-м New York Times вышел с шапкой «Кокаин останется в спорте надолго», ключевая цитата гласила: «с 1980-го больше ста игроков публично признались в употреблении кокаина, большинство из них проходили реабилитацию в специализированных центрах».

«Я не хочу выглядеть пораженцем, но наркотики будут употреблять всегда, – говорил президент профсоюза Лэрри Флейшер. – От них не избавиться. Вы можете лишь немного улучшить ситуацию».

Обычно считается, что выжигать наркоманов стал Дэвид Стерн. Но это не так.

«На беспрецедентном для той эпохи контроле настояли сами игроки, – рассказывал бывший заместитель Стерна Расс Граник. – Профсоюз хотел, чтобы все, кого ловили, получали пожизненную дисквалификацию. Наоборот Стерн говорил: «Возможно, стоит проявить немного снисхождения? Возможно, они смогут изменить свою жизнь. Мы можем называть это пожизненной дисквалификацией, но затем предоставлять им возможность вернуться обратно. Все было совсем иначе, чем люди представляют».

Драфт-86 изменил отношение Америки и НБА к кокаину благодаря Лену Байасу.

Драфт-86 стал примером этих изменений благодаря всем остальным.

Третий номер в 86-м – это Крис Уошберн, центровой «Голден Стэйт».

Уошберн успел побывать в тюрьме и получить пять лет условно за кражу стереосистемы еще до НБА. В Калифорнии все произошло еще быстрее: уже к январю 87-го, через три месяца после начала первого сезона, он оказался в наркологической клинике, в июне 89-го, провалив три теста за три года, Уошберн получил пожизненную дисквалификацию. «Самое полезное из того, что я узнал из общения с Уошберном, – писал его тренер Джордж Карл, – То, что накачанные кокаином люди пьют и пьют и пьют, потому что не устают. Затем они плохо спят, у них жуткое похмелье. А потом они опаздывают на клубный автобус».

Через несколько лет Уошберн уже был бездомным в Хьюстоне – жил в заброшенных зданиях и наркопритонах, питался на помойках.

Шестой номер в 86-м – это Уильям Бедфорд, тот самый свидетель по делу «Финикса». Десять лет тюрьмы за торговлю наркотиками.

Седьмой номер в 86-м – это Рой Тарпли, подвижный и техничный «большой», которого «Лейкерс» хотели приобрести в качестве противовеса «башням-близнецам» «Хьюстона». Центровой «Далласа» выиграл приз Лучшему шестому на второй год в лиге, но дальше соревновался исключительно сам с собой: «Как только у меня появились деньги, я не мог не тусоваться. Я думал, что можно сходить на вечеринку, остановиться, сделать работу. Но так не получалось. Я только и делал что тусовался. Когда у меня появились деньги, я больше не мог соображать». После двух арестов и трех нарушений антинаркотической программы Тарпли получил пожизненную дисквалификацию. Он подал к лиге иск против «Далласа» и НБА, в котором упирал на нарушение трудового кодекса для людей с ограниченными возможностями и позиционировал пристрастие к наркотикам и алкоголю в качестве болезни.

Рой Тарпли

Его требования не удовлетворили. Тарпли уехал в Европу и добрался даже до Перми – рассказывали, что его потребовалось меньше недели, чтобы найти кокаин и там.

Самой громкой пожизненной дисквалификацией, впрочем, так и осталась история Майкла Рэя Ричардсона, «будущего Уолта Фрэйзера», 196-сантиметрового разыгрывающего, выбранного на два пика выше Лэрри Берда в 78-м. Ричардсон должен был стать Мэджиком Джонсоном за год до Мэджика Джонсона – огромным разыгрывающим, раскидывающим соперников трассирующими передачами и доминирующим над лучшими защитниками лиги за счет феноменального первого шага и взрывной скорости.

Проблема в том, что Ричардсон, человек, который не умел говорить «нет», был выбран «Нью-Йорком» в худший для него момент.

Признание на баскетбольной площадке сопутствовало все более активной светской жизни – защитник феерил, потом пропадал на несколько дней, потом появлялся слегка помятый.

Самое удивительное в его истории – это несгибаемость его таланта перед наркотическими обстоятельствами.

С одной стороны, были совершенно безнадежные загулы, звонки менеджерам с требованием заплатить выкуп за него же самого, реабилитационные клиники и бегства из них, бесконечные обмены с одного побережья на другое.

С другой, фееричное выступление в первом раунде 84-го, когда «Нетс» выбили действующего чемпиона «Филадельфию», а Ричардсон осуществил мечту детства и обыграл кумира юности Джулиуса Ирвинга.

Водоворот жизни «богатых и знаменитых» захватил Ричардсона и промотал в фееричном калейдоскопе восьми безумных лет. Выпрыгнуть из него ему помог лишь Дэвид Стерн: в 86-м защитник получил пожизненную дисквалификацию с правом пересмотра через два года.

Ричардсон громко жаловался и напирал на расистский подтекст. В качестве аргумента он приводил казус Криса Маллина – тот страдал от алкогольной зависимости, но избежал любых санкций со стороны руководства лиги.

Удивительно, но самая болезненная для репутации лиги дисквалификация – одна из немногих из тех, что действительно пошли на пользу. Ричардсон отправился в Европу, избавился от зависимости, выигрывал Кубки в Италии и Хорватии, обрел семью и гармонию.

Майкл Рэя Ричардсон

***

В конце 86-го игроки «Рокетс» пришли на утреннюю тренировку. Оказалось, что прежде им необходимо пройти тест на наркотики.

Атакующие защитники Льюис Ллойд и Митчелл Уиггинс провалились. Через месяц лига дисквалифицировала обоих на два с половиной года.

«Рокетс» до сих уверены, что все это было спланировано.

«Предыдущим вечером они выходили из клуба, – рассказывал форвард Роберт Рид, – К ним подвалил какой-то парень и сказал: «Эй, ребята, у меня есть для вас кое-что. Отличная вещь. Попробуйте немного». И они мне сказали, что они немного попробовали. На следующий день глава отдела безопасности НБА Хорас Балмер уже ждал их на тренировке. Люди из НБА были в зале еще до 9 часов, когда мы начинали. Невозможно выехать из Нью-Йорка и приехать в Хьюстон так рано. Понятно, что они прибыли заранее. И тогда я все понял. Я понял, что их подставили.

Лиге нужно было противостояние Мэджика и Берда. Они понимали, что «Лейкерс» никогда нас не пройдут.

Митчелл Уиггинс

Лига должна была запретить нам появляться в «Оукленд Хайатт». Вы всегда заходили туда, а там стояли шлюхи, там стояли сутенеры, там стояли наркодилеры. Куда бы мы ни шли, к нам подбегали какие-нибудь парни: «Эй, чувак, отличная игра, у меня для тебя кое-что есть». Это страшно, но так все и было. Вы никогда не знали, кто был тот человек, который пытался вас подставить».

После смерти Байаса лига изменила правила дисквалификаций. Три попытки оставалось у тех, кто признавался в употреблении наркотиков и добровольно ложился на реабилитацию. Для остальных появился жесткий контроль: даже единственное нарушение антинаркотической программы оборачивалось длительным отстранением.

В самом конце 80-х НБА безжалостно выжигала пристрастие к кокаину.

«Рокетс», действующие финалисты и команда будущего, выступили в роли идеального примера для остальных.

«Лиге нужно было что-то подобное, чтобы разбудить людей, – комментировал дисквалификацию Ллойда и Уиггинса Лэрри Берд. – Это неприятно для самих парней, но им было наплевать на нашу лигу».

«Команды будущего» скоро не стало: из-за дисквалификации «Рокетс» потеряли двух важнейших игроков ротации, из-за травм – Ральфа Сэмпсона, одного из лидеров, защитник Джон Лукас снялся еще до финала-86 – лег на реабилитацию. В 87-м они проиграют во втором раунде «Соникс». Начнется мучительная перестройка, и в финал Хаким Оладжувон вернется в следующий раз лишь в 94-м.

Кокаин полностью переписал историю лиги конца 70-х-80-х.

Похороны Лена Байаса, 1986-й год

Мы не увидели противостояния высоких разыгрывающих Майкл Рэй Ричардсон – Мэджик Джонсон. Получили лишь жалкие обрывки, лишь смутное ощущение того, что могло бы быть в исполнении Дэвида Томпсона и Бернарда Кинга. Так и не дождались финалов будущего между «Бостоном» Лэрри Берда и Лена Байаса и полноценным «Хьюстоном». Заглянули в пропасть проклятого драфта-86, одного из самых ужасных в истории. И стали свидетелями взаимопроникновения криминального мира и НБА.

Дэвид Стерн не спас НБА, но он помог ей спастись.

Комиссионер смог предвидеть, что профессиональный спорт очистится от наркотиков раньше, чем  остальное общество.

«Сейчас все изменилось, – сказал Стерн в конце 80-х. – Первые примеры употребления наркотиков спортсменами создавали ошибочное представление, будто это испорченная культура, отличающаяся от остального общества. Теперь же вопрос состоит в том, сможет ли спорт остаться чистым, когда культура вокруг прогнила».

ПОДЕЛИТЬСЯ: